"В 1769 г. Евдоким Никитич Демидов, внук основателя рода Демидовича Антуфьева, построил на р. Кага плотину для «пильной мельницы». Впоследствии были установлены четыре молота, и в конце 1769 года началась ковка железа из чугуна, доставляемого из Авзяно-Петровских заводов." 
Так началась история Каги. Сухая историческая справка сообщает: По V ревизии 1795 г. Кагинский и Узянский заводы имели 1224 крестьянина (д. 41). Через 71 год в с. Кага проживало 1425 мужчин и 1418 женщин. Здесь находилось волостное правление. В 1845 г. в Верхнем Авзяне и Каге открыли школы.

РАССКАЗ ОДНОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА О СЕЛЕ КАГА

История о “КАГЕ”.

Будь моя воля, я велел бы считать кагинцев отдельным народом, предоставив селу полную государственную самостоятельность. Уж больно жители Каги не похожи на нас. Они выделяются не только своим знаменитым певучим говорком с растягиванием гласных на конце слов и заменой буквой «в» на «у» в начале, но и непостижимым для городского обывателя оптимизмом, добродушием, простотой и какой-то детской непосредственностью.
Кагинцы патриархальны в быту. Тут не увидите мужика, идущего за водой, готовящего обед или (Боже упаси!) моющего полы. Этим занимаются исключительно женщины. Сам видел, как один мужичок долго распекал жену, сидящую около дома, за то, что та вовремя не сходила за водой. Покричав на нее изрядно, он взял из дома ковш и пошел к колонке, находящейся в метрах пятидесяти. Ведро, разумеется, он прихватить постеснялся.

В Каге даже песни поются другие. Тут редко услышишь про «защитну гимнастерку» или «калину в поле у ручья». В Каге- песни былинные, долгие и протяжные, которые могли родиться только здесь, в этом благодатном уголке природы.
Кага славится своими традициями, многие из которых берут начало, на мой взгляд, еще с языческих времен. Например, в ночь перед большими праздниками на горах, окружающих село, ребятишки разводят костры «лагуны» и палят из самодельных пушек. Никакая власть, даже советская, не могла искоренить этот «предрассудок».
Проснулся я оттого, что кто-то похлопал меня по плечу. – Приехали, сынок Кага, -услышал я голос женщины. Надо же, я умудрился-таки уснуть!

Вот она, Кага, милая, до боли знакомая. Который раз приезжаю сюда, но всегда- как впервые. Я поднялся на гору к зданию церкви, где располагается ныне сельский Дом культуры ( ныне, Храм возвращен прихожанам). Мне еще раз захотелось побывать на том месте, где находилось надгробье с памятником Ивану Асафьевичу Татаринову. Этот человек был похоронен в свое время в церковной ограде. Большевики, отобрав у православных церковь, осквернили могилу, уничтожив великолепный памятник. Старики рассказывали, что в былые времена люди специально приезжали в Кагу, чтобы посмотреть на это произведение искусства. Но описать толком, как выглядела могила, уже никто не может.
В 1911 году Кага сгорела практически дотла. Остались церковь и несколько домов, чудом уцелевших от пожара, который случился по вине столяра, жившего недалеко от церкви. Он варил во дворе олифу, отлучился не надолго, кипящая масса выплеснулась на стружку и через несколько минут заполыхали баня и сарай. Поднявшийся ветер разметал пламя по всему селу. Стояло засушливое лето, поэтому дома сгорали, как спички. Люди вставали на пути огня с иконами, надеясь таким образом противостоять разбушевавшейся стихии. Ребятишки, женщины, старики, собрав немудреный скарб, который успели вытащить из горящих изб, собрались возле реки. Но загорелась плотина. Ее прорвало, и вода унесла с собой жизни десятков людей.

Это второе по счету несчастье в современной истории Каги. Первое – смерть Ивана Асафьевича Татаринова.
Иван Асафьевич построил в Кагинском заводе домну, гвоздарную фабрику, школу, больницу, амбулаторию и клуб, где читал лекции рабочим на самые разнообразные темы. Там же он устроил библиотеку и демонстрировал картины с помощью «волшебного фонаря».

Большинство жителей заводской Каги было, я полагаю, равнодушным к звукам виолончели. Они веселились по своему. Вот как Дмитрий Иванович описывает праздник масленицы: «особенного апогея достигло веселье и пьянство на масленице, которую праздновали почти целую неделю…Целыми днями шло катание на лошадях, украшенных лентами, бубенчиками и бумажными цветками. На базарной площади устраивался балаган, где приезжий петрушка давал представление; на этой же площади устраивался и доморощенный маскарад…Все это кончалось к шести часам вечера в, так называемое, прощенное воскресенье, когда начинали звонить в церкви к великопостной службе. Перед тем, как разойтись, все кланялись друг другу в землю, прося прощения за сделанные в течение года различные неприятности и несправедливости».
Старики рассказывали мне, что в дни религиозных праздников смотреть без восхищения на церковь было невозможно. Особенно ночью, когда зажигались огни в глиняных плошках, установленных на церковной ограде. Звонарь в эти дни звонил так старательно и ритмично, что хотелось пританцовывать.

Подготовка к строительству Никольской церкви, как мне рассказал Иван Антонович, велась в течении шести лет. Специально для этого был построен кирпичный завод в Усть–Каге (часть села, где р.Кага впадает в Белую) состоящий из амбаров для просушки кирпича-сырца и трех печей. С каждого рубля заводского дохода одна копейка шла на строительство церкви. Часть денег дала казна, но в основном церковь строилась на народные пожертвования.
Мастеровые были не местными, но и каждая кагинская семья выделяла работника на строительство. На зиму все работы прекращались. Мужики вязали жгуты из соломы, перевязывали их лыком и постилали на кирпичную кладку. Сторож ежедневно стряхивал с них снежок, а ночью стучал в деревянную колотушку.
Первый камень в основание церкви закладывал Иван Асафьевич Татаринов. По поверью, тем, кому оказывалась подобная честь, вскоре непременно умирали. Иван Асафьевич в тот день встал перед собравшимися кагинцами на колени, помолился, попросил у всех прощения, заплакал, взял в руки мастерок и заложил первый кирпич. Вскоре после освещения церкви (22 мая 1903 г., по другим данным- в 1898 г.,) он скончался.
Каждый кагинец воспринял смерть Ивана Асафьевича, как личную трагедию. Вся бабья часть села выла, мужская же половина угрюмо молчала и отложила все работы..
Батюшка Иоанн (последний кагинский священник Иван Александрович Марсов) тоже пользовался огромной любовью кагинцев. В 1933 году его арестовали и, страдающего болезнью легких, отправили по этапу.
Старожилы рассказывали мне, как происходило разрушение церкви. Два полупьяных мужика вызвались спиливать лиственные кресты. Тот крест, который возвышался на колокольне, падая, перевернулся в воздухе и воткнулся в землю.
До 1938 года церковь пустовала. Потом там устроили избу- читальню, а с 1941 по 1955 гг. здание церкви использовалось под зернохранилище кагинского колхоза. Потом произвели капитальный ремонт (было сделано потолочное покрытие, и появился второй этаж), и в Каге стал действовать клуб, преобразованный в 1968 году в Дом культуры.
В 1976 году постановлением Совета министров Башкирии Кагинский Дом культуры поставлен на учет как памятник архитектуры." ВЗЯТО ОТСЮДА.

Сейчас Кага - относительно небольшое, чистое и красивое село. Живут здесь трудолюбивые и очень самобытные люди. Чего стоит только знаменитый кагинский говорок с растягиванием гласных на концах слов!
Безусловно, гордостью села является Никольский храм, который невзирая ни на что очень хорошо сохранился. Как бы ни пытались власти переделать его на мирской лад, как бы тщательно, по требованию райкома партии, ни стесывали зубилом кресты на фасаде- все равно храм остался храмом и не утратил своего величественного облика.
Бывший директор Дома культуры Иван Антонович Лисовский не побоялся еще в семидесятых годах очистить от советской штукатурки подкупольную часть храма и отмыть уникальнейшие фрески.
Именно благодаря заботам и стараниям Ивана Антоновича здание Кагинского храма столь хорошо сохранилось до наших дней.